Начиная с этой недели, каждый четверг и воскресение, я буду сочинять сказки в компании самых главных сказочников. Занятия будут проходить в "Творческой мастерской для любого возраста" на дизайн – заводе Флакон.

Двадцать второе

Мы встретились с тобой больше двадцати лет назад. Было это около полудня. Ты была такая же, как и сейчас – странная и задумчивая. Ты смотрела мне в глаза, и казалось, что тебя невозможно познать и понять. Все эти годы ты стремилась куда-то вперед. И я знаю, ты будешь всегда такой, всегда будешь бежать. Даже если мне захочется остановиться и передохнуть, ты продолжишь свое движение без остановки. Иногда мне страшно, что я выпаду из твоего ритма и меня захлестнет хаос или паника, а может и то и другое. Я тебя порой не понимаю, а ты меня никогда не щадишь. У тебя принцип – все или ничего, и я ему повинуюсь. А что делать? Меня без тебя нет. Я иногда забываю, что порой с тобой больно, страшно, немыслимо, невыносимо. Но всегда точно помню, что встретились мы около полудня уже больше двадцати лет назад. Ты посмотрела мне в глаза и улыбнулась, и стало ясно, что ты навсегда, что ты моя единственная настоящая любовь, моя жизнь. Да, ты так и сказала: «Привет! Я твоя Жизнь».

Двадцать первое.


Твоя жизнь подчиняется расписанию самолетов, а моя тебе. Похоже, мы с тобой две птицы полетов разных. Но я совершенно точно знаю, что буду рядом, и может даже, следовать незримо за тобой пока мне это будет позволено тобой и Богом.
Я никогда не смогу отпустить тебя. Ты у меня в крови. Я чувствую тебя каждую секунду. Ты горьким соком течешь по моим венам. Когда ты рядом, жизнь кажется не справедливой и жестокой, а когда ты уходишь, она становится болезненно невыносимой и совершенно не нужной. Поразительно! Все это звучит, как пытка, а мне так радостно, что все это происходит. Звучит безумно и похоже на мазохизм.

Все же любовь – великая сила. Когда любишь любая, даже самая страшная боль, не боль. Любое страдание, не страдание. Все имеет смысл, все необходимо, все дОлжно, все существующее прекрасно в своем проявлении. Даже боль, страдание и жажда.

Двадцатое

Когда-нибудь, может быть очень не скоро, я открою тебе свой главный секрет. Я откровенно, и совершенно не стесняясь, расскажу, как сильно люблю тебя. Как иногда мне кажется, что я схожу с ума, и мне, как кошке, хочется разодрать все стены и всю мебель. Все-все, что попадается на глаза. Мне хочется стонать и кричать от невыносимости. Иногда я плачу. Тихо, даже не всхлипывая. Бывает днем, но случается и ночью. Иногда я достаю твою фотографию и смотрю, смотрю, смотрю. Мне кажется, если я буду долго-долго всматриваться в тебя, то увижу что-то такое, что заставит меня, тебя разлюбить. Но ничего не происходит.
Иногда мы говорим по телефон. И еще реже ты говоришь какие-то вещи, которые вызывают у меня такую ярость, такой гнев, что мне хочется в тебе разочароваться. И я говорю себе: «Все!». Да, это все. Это предел. Это не мой мужчина. Просто годы одиночества настолько изглодали меня изнутри, что я кидаюсь на тебя, просто потому что ты единственный кто сейчас рядом. Или ты делаешь, что-то, что мне не понятно или не нравится, и вот оно! Осознание. Вот оно прозрение! И я тебя не люблю. На самом деле, это просто отчаяние. Я уверяюсь в мысли – это не мое. Да, ты хороший человек, ты прекрасный собеседник. Мне с тобой интересно, ты не редко меня смешишь, но как бы то ни было ты не тот, кого я жду. Эти мысли живут во мне какое-то время, но потом я переключаюсь на что-то другое. Занимаюсь повседневными делами. И недавно принятое решение, становится не важным. Я понимаю, ничего, на самом деле, не изменилось. Я продолжаю любить тебя и ждать.
Мы знакомы так много лет. И я уже действительно не знаю, что это за чувства. Может это просто привязанность? Может это и впрямь не любовь, а только одиночество. Но меня так мучает, что в твоей жизни есть кто-то, и этот кто-то не я.
Я не хотела бы любить тебя. Честно! Мне было бы достаточно, просто уважать тебя. Быть тебе другом и знать, что это взаимно. Но почему-то все не так, все по-другому.
Ты единственный из всех мужчин, которых я знаю, и знала, от кого мне хотелось родить детей. Вероятно, это о чем-то говорит. Боюсь, скорее всего, это значит, что не отчаяние и одиночество мысленно кидают меня в твои объятья. Похоже это все-таки любовь. Настоящая.
Я обязательно признаюсь тебе в этом. Правда! Возможно, даже вот этим письмом, но только тогда, когда это уже не будет иметь для меня никакого смысла.

Девятнадцатое

Ты войдешь в мою жизнь неожиданно, но будешь долгожданным. Я отдам себя в твои руки полностью, без остатка, а ты спрячешь меня около сердца и сохранишь невредимой вдали от всякой беды. Ты увезешь меня к морю. Я буду маленькой яркой птичкой в твоих больших ладонях. Ты будешь целовать мои глаза, кончики моих пальцев. Нежно. И тихонько напевать мне на ухо какую-нибудь песню о том, как долго он ее искал. Мы будем встречать рассветы. Мы будем любить друг друга чисто и честно. Ты откроешь и подаришь мне весь мир, а я тебе свое сердце. Ты зажжешь в моей жизни свет, а я раскрашу твою теплыми цветами. Наш мир не будет идеальным, это ни к чему. Но он будет полным и понятным только нам. И я уже вижу наш первый рассвет. Он заливает все вокруг золотом, и воздух чуть слышно звенит. Пылинки танцуют в этом золоте и звоне, и я просыпаюсь рядом с тобой.

Один мой коллега всегда говорил: «Телевидение – бабье царство. А бабье царство – склоки, сплетни и интриги». На первой своей работе я никогда не замечала особо сплетней и интриг, а склоки, по-моему, и вовсе отсутствовали. Это, скорее всего оттого, что кабинет у нас был большой, и я сидела на достаточном расстоянии от всех своих коллег, чтобы слышать обсуждают они там кого-нибудь или нет. Хотя решающим фактором был не размер кабинета, а музыка. Наушники я вынимала из ушей только на перекуре с Настей, когда встречала гостей, во время эфира и на монтаже. В общем, работая на канале полезных советов для женщин и в окружении преимущественно женщин, мне удалось не познать, на сколько телевидение – царство склок, сплетен и интриг.
Но попав на Первый я пришла к неутешительному выводу, что в своих суждениях о работницах телецентра коллега мой был прав. Хотя люди то они не злые и не подлые, по сути, и нет в них кровожадности и желание идти по трупам и головам. Иногда мне кажется, они и не осознают вовсе, что делают и как это выглядит со стороны. А в целом зрелище это оказалось не приятно не только на слух, но и на вид. Единственное, что периодически по началу вызывало любопытство, что они говорят про меня за спиной. Но это останется для меня тайной. И, Слава Богу!
А к чему вообще все это. К тому, что единственное честное место это монтажки, в которых обитают чудо-люди монтажеры совершенно отрешенные от всей этой редакционной мышиной возни, способные работать в любом состоянии и в любое время суток.
Я очень любила монтажки и просмотровые на первой своей работе. Потому что там можно было дурачиться и быть собой. Там никто никогда не смотрел с некоторым недоумением на баловство, которое так присуще молодым людям, только вступившим во взрослый серьезный мир, где баловство скорее признак слабоумия и идиотизма, чем креативности и внутренней раскрепощенности. К тому же там чаще всего я могла встретить того, кто тогда занимал все мое мозговое и сердечное пространство, хотя его кабинет был за стеной.
Теперь монтажки стали моим спасательным кругом и убежищем, где я могу скрыться от женщин все время кого-то обсуждающих и жалующихся на все подряд. За полгода работы мне не удалось найти общих интересов и точек зрения со своими коллегами, зато я сумела найти общий язык и подружиться даже с самими необщительными из чудо-людей монтажеров.
И если меня кто-нибудь спросит, что мне нравилось в работе на телеке больше всего, я с уверенностью отвечу – монтажки и просмотровые.

«Выбор – наличие разных вариантов для осуществления воли» - гласит психологический словарь и Википедия.
Мы «осуществляем» волю каждый день, в выборе одежды, еды, планов на ближайшее время.
Помимо этого мы ежедневно выбираем себе настроение, конкретные мысли, фантазии. Реже выбираем образ мысли, способ восприятия мира, модели своего и критерии оценок чужого поведения.
Глобально или по мелочам мы каждый день мы выбираем «что» и «каким образом». Это наша жизнь – выбор. Порой наш выбор неожиданность для нас и очевиден для других и наоборот.
Сегодня я выбираю, не много не мало, как мне жить дальше. И помимо образа мысли, способов восприятия и различных моделей, то есть кроме нутра я меняю и внешнее. Внешнее – это проще всего! Ухожу с работы.
В прошлый раз, уходя с телека, зарекалась возвращаться. Сегодня ухожу с Первого, пожимая плечами «Все возможно, посмотрим».
Ухожу в никуда, в неизвестность и не стабильность. Это меня пугает немного. Больше пугает, что я могу оказаться в состоянии бездействия.
С 1 января 2012 года я официально больше не редактор и не работник какой-либо конкретной организации. С нового года я стану тем, кем хотела быть всегда – вольным художником, которого кормит (но чаще не кормит) его талант. Буду писать и совершенно официально называться писателем. И пустяки, что не издаюсь пока, и не знает меня никто.
Вот такой вот конец года.
У сестры не так давно прочла: «черная полоса в жизни может оказаться взлетной».

Я всегда считала, писать – большой труд. И не важно стихи или проза. А один человек, не так давно, сказал мне, что писать - это отдых. Так вот я без отдыха живу уже давно. Сказки бросила несколько лет назад, да письма что-то тоже не идут, а про себя и не вспомню, когда писать перестала.
Я не веду дневников – не люблю. А если что-то и пишу иногда, то сразу сжигаю. Но, как говориться, никогда не говори никогда. И теперь, видимо, мой живой журнал будет хранить в себе не только истории вымышленных мной героев, но и мои. По крайней мере, я постараюсь наконец-то выйти из своей эмоциональной комы и наполнить свою жизнь хоть чем-то, о чем хотелось бы говорить и рассказывать.

И да поможет мне Бог.

Пока просто Крис.

Восемнадцатое


Я никогда не смогу дать тебе ту любовь, которую ты ждешь: бесценную, неземную, безмятежную, тихую, безвозмездную, беззаботную, безупречную.
Потому что бесценно то, что ничего не стоит. Быть с тобой - дороже жизни. Неземно то, что не желает касаться. Касаться тебя - верх блаженства. Безмятежно то, что не хочет гореть. Беззвучно то, что не рвется в мир. Кричать, чтобы высвободить внутренний огонь – отдать тебе свои чувства. Безвозмездно то, что не имеет ответа. Отзываться на каждое движение твоего тела и души - счастье. Беззаботно то, что не тревожит разум. Не воскрешать тебя ежесекундно в своей голове – невозможно. Безупречно то, что не имеет смысла. Не стремиться к большему каждый миг – не любить тебя.

Я не могу не любить тебя!

P.S. Лотос пахнет твоей кожей, а на вкус он как твои губы.